Представим себе такую реалистическую картину. Едете вы себе спокойно по дороге, а тут полицейский жезлом машет. Дескать, штраф придется платить. Вы возмущаетесь: да я же ничего не нарушал! И вот тут следует мудрое, а главное – исчерпывающее объяснение. «То, что при моем появлении на дороге все должны платить штраф, вытекает из самого смысла создания дорожной полиции, закодированного в законе, даже если это не записано словами. Это сверхпринцип, это основная аксиома...»

Скажете, такого быть не может, полицейского надо отправлять к психиатру. Разумеется.

Но вот совсем недавно примерно в том же духе и похожими словами высказался судья Европейского суда Эгилс Левитс, а его сочувственно процитировала глава юридической комиссии Сейма, в прошлом судья Конституционного суда Илма Чепане («Час» от 26 января). Дескать, то, что Латвия государство латышской нации, в Сатверсме не сказано, но подразумевается.

Следовательно, если кто не согласен, то может не беспокоиться – его не спрашивают. И даже если в стране не останется ни единого гражданина, желающего жить в национальном латышском государстве, деваться некуда, все равно придется. Потому что писаный закон можно изменить и начать жить по-новому. А как изменить закодированную аксиому, если ее даже прочитать нельзя, а только поверить на слово посвященным гуру?

Тут можно много говорить об уровне отечественных спецов по конституционному праву. К счастью, мы члены Совета Европы и отечественные закидоны можно опротестовать в том самом суде в Страсбурге, где помимо г-на Левитса работают и другие судьи, привыкшие в законах видеть то, что в них написано, а не закодировано. Поэтому развернулась лихорадочная работа, чтобы привести Сатверсме в соответствие с идеями Чепане – Левитса.

И вот что замечательно – наша Конституция успешно сопротивляется! Изуродовать ее оказалось не так просто.

19 января депутаты Союза зеленых и крестьян подали законопроект, вносящий поправки в 73-ю статью Сатверсме. Эта статья как раз и ограничивает право граждан на проведение референдума.

Ограничивает справедливо, потому что гражданам не всегда дано знать все. Например, решили мы всенародно объявить войну надменному соседу, а нам и невдомек, что в арсеналах шаром покати. И при всей демократии нам об этом не скажут, потому что военная тайна.

Помимо проблем войны и мира нельзя всенародно принимать решение и по финансовым вопросам – бюджету, налогам, тарифам. Тоже разумно – надо все спокойно обсудить и просчитать в тиши кабинета, а то концы с концами не сойдутся. Кстати, один сомнительный плебисцит такого рода уже прошел, когда г-н Штокенбергс на исходе жирных лет затеял референдум о повышении пенсий, что неминуемо обрушило бы социальный бюджет. Правительство не решилось протестовать, понадеявшись на лето и естественную лень избирателей. Сработало, кворума не хватило.

Так вот сейчас к этим обоснованным ограничениям предлагается добавить еще: нельзя выдвигать на референдум поправки к Конституции и законопроекты, которые недопустимы в демократическом обществе или угрожают Латвии как национальному государству. Насчет недемократических поправок все уже давно продумано: Латвия подписала все международные договоры по правам человека. Международные обязательства важнее, чем национальное законодательство, да и без того та же 73-я статья запрещает референдумы по договорам с иностранными государствами.

А вот насчет национального государства – это удар по будущим Линдерманам. Характерно, что запрет полностью противоречит остальным ограничениям. Те придуманы, чтобы не позволить гражданам судить о том, в чем они недостаточно компетентны. Здесь им не хотят разрешить принять решение по вопросу, последствия которого очевидны. Это как раз то, о чем говорила г-жа Чепане: права граждан не абсолютны, всяк сверчок знай свой шесток, есть законы не написанные, но закодированные напрочь, а есть записанные («Суверенная власть в латвийском государстве принадлежит народу Латвии» – статья 2 Сатверсме), но несущественные, поскольку противоречат духу национального государства.

Вроде все у них получается, только не факт, что поправки будут приняты. Их выдвинула оппозиция, а эту оппозицию многие не любят. Не объясняя причин, против включения вопроса в повестку дня голосовали депутаты Затлерса и «Единства» – 27 человек. Потом против передачи в комиссии – семеро, включая председателя Сейма Аболтиню.

А вот «Центр согласия» голосовал за. Это не очень логично, потому что сейчас ЦС активно призывает людей прийти голосовать, многие политики собираются голосовать за русский как государственный. Сегодня проголосуем, а завтра сами себе запретим? Остается ожидать, что документ затем и передается в комиссии, чтобы там его заболтать и похоронить. А без ЦС Сатверсме менять трудно: надо две трети, 67 человек. У «Согласия» – 31, стоит троим затлеровцам упереться – и все остается по-старому.

Но есть и еще проблемы. А кто будет решать, можно ли проводить референдум, покушается он на святыни или нет? Если Конституционный суд, то нарушатся жестко прописанные в законе сроки между этапами. Они составляют месяц или два, а суд меньше, чем полгода, думать не умеет.

И наконец, вся эта защита ненадежна. Вдруг найдутся нехорошие депутаты и перерешат – вернут Конституцию в исходное положение. Или ставший антинародным народ проведет сначала референдум об изменении 73-й статьи, а потом сразу – о русском государственном...

Хотелось бы, конечно, придумать что-нибудь такое, чтобы вообще этому вредному народу ничего было бы нельзя. Например, сделать неизменяемыми статьи о государственном языке и независимости. А здесь проявляются трудности, которые сами депутаты и придумали 14 лет назад.

Когда Сатверсме сочиняли, Учредительное собрание боялось не народа, а его нерадивых слуг. Тогда придумали, что важнейшие статьи Конституции можно изменить только народным голосованием, и записали это положение в 77-ю статью.

В 1998 году латышский сделали государственным, эту статью, а для большей верности и саму 77-ю, причислили к особо защищенным. Теперь запретить что-то делать с госязыком можно, только поменяв 77-ю статью. А для этого надо провести референдум, на котором 771 тыс. человек такое изменение поддержат. Но где гарантии, что столько народу наберется, если все давно по Ирландиям разъехались, а инородцам глубоко по барабану закодированные идеи, которые кто-то хочет сделать писанными?

В общем, многое в этой стране сделано плохо, но есть и хорошее: дуракоустойчивая Конституция. А еще, что депутаты в своем неуемном стремлении делать гадости ближнему, никогда до конца не просчитывают последствия – и сами попадаются в вырытую другому яму.