Вчера комментаторы всех латышских СМИ анализировали и обсуждали итоги референдума.

«Латвияс авизе»: мандат на латышскость

Обозреватель «Латвияс авизе» Марис Антоневичс сравнивает число проголосовавших на референдуме за русский язык как второй государственный (273 347 человек) с количеством граждан, проголосовавших за «Центр согласия» на последних выборах Сейма (259 930 тысяч) и за ЗаПЧЕЛ (7109 человек), а также с числом граждан, не поддержавших вступление Латвии в ЕС (325 980 человек). По мнению автора, это показывает, что «в Латвии третья часть граждан желает идти другим путем развития государства, и это желание c течением времени не уменьшается». При этом, как пишет Антоневичс, некоторые политические «статистики» не забывают добавить, что надо еще учитывать и настроение неграждан.

«Таким образом, в общем около 40 процентов жителей Латвии, которых правящие политики уже готовы задобрить хваленым диалогом и несколькими красиво упакованными подарками (жесты доброй воли – как их назвал лидер ПРЗ Валдис Затлерс) – например, объявлением праздничным (выходным) днем православного Рождества, автоматическим присуждением гражданства всем детям неграждан (что там возиться, может быть, всем негражданам сразу?). Если так будет продолжаться, то скоро снова прозвучит идея о приглашении «Центра согласия» в правительство и т. д. А тем, кто будут возражать против этого, ссылаясь на цифры референдума, ответят: «Ну что вы! Голосование было только против статуса государственного языка для русского, ни о чем другом...»

Во-первых, сейчас не лучшее время для задабривания и деления подарков. Организованный Линдерманом – Осиповым – Ушаковым референдум следует приравнять к шантажу. И если последуют различные уступки, это покажет, что шантаж сработал и что уже сейчас надо готовиться к новым референдумам или другим провокациям.

Во-вторых, референдум показал русским и другим говорящим по-русски представителям нацменьшинств, что есть и другой способ быть замеченным, уважаемым, успешным. И о себе заявили – может быть, не в таком количестве, как хотелось бы – те русские, которые приняли ценности того государства, в котором они живут. Выяснилось, что это очень выгодно – можно сделать хорошую карьеру, завоевать уважение и популярность в обществе и не чувствовать никакой этнической дискриминации, как очень многие пытаются внушить», – пишет Антоневичс. Автор сообщает и имена лояльных русских – их насчитывается всего два: Дмитрий Трофимов и Елена Екатериничева. При этом, как предвидит Антоневичс, русская пресса постарается эти случаи скрыть или высмеять.

«Латвийские политики призвали идти на референдум и поддержать латышский язык. И большинство граждан это сделали, результат является убедительным. Это мандат и в дальнейшем защищать латышские ценности, а не вилять и лавировать», – подчеркивает Антоневичс.

«Диена»: надо разговаривать

Андрей Пантелеевс отмечает, что сейчас очень популярными являются высказывания о том, что латышским партиям надо пытаться говорить с русскоязычными. Но, по его мнению, прежде всего со своими избирателями нужно говорить «Центру согласия», который «повел свой электорат на обреченное на поражение сражение». Пантелеев считает, что «Центр согласия» должен «очень предметно и конкретно сформулировать те проблемы, против которых, по их словам, протестовали голосовавшие «за». «Я не верю, что латышские партии смогут быстро завоевать сердца русскоязычных избирателей (почему – это вопрос, достойный отдельного анализа). Но диалог надо начинать сегодня, если уже не вчера. Но если диалог будет проходить беспредметно (в стиле «ты меня любишь или нет?») и категорически, он никуда далеко не продвинется. И нравится нам это или нет, но сейчас «Согласие» является единственной политической силой, которая хотя бы на словах представляет интересы русскоязычных. Альтернатива – Линдерман, то есть альтернативы нет. Это не комплимент «Согласию», а призыв к ответственности.

И еще – нам надо отбросить привычку смотреть и взывать к маргиналам с обеих сторон: к латышам, считающим всех русских оккупантами, которые должны уехать, или к русским, которые считают латышей фашистами, чей «собачий» язык учить не надо. Я понимаю, что взывание к ним – это хороший способ для повышения адреналина в крови, но, может быть, оставим адреналин для спортзала. Подобные типажи в большей или меньшей пропорции можно найти везде, в том числе и в странах Западной Европы, Но им не надо позволять замутнять здравый смысл общества, а здравый смысл нам сейчас будет нужен как никогда», – пишет Пантелеевс.

«Неаткарига»: а пространств-то два!

Политтехнолог Марцис Бендикс в референдуме не участвовал. «Установку этого референдума создала некая отмороженная, мягко выражаясь, близорукая, чтобы не сказать, интеллектуально отсталая группа – Национальное объединение. В связи с тем, что у них исчезла вообще какая-либо повестка дня, они начали разрушать в стране политическое равновесие», – пишет Бендикс. В свою очередь, по его словам, с другой стороны появился неизвестно откуда взявшийся экстремист, «который поднят на высоту национального героя».

По его мнению, сейчас народ зовут на «ментальные баррикады» для того, чтобы «спасти государство от той каши, которую заварили эти две антигосударственные группы экстремистов». «Предложенные политической элитой модели создания нового латвийского государства казались ошибочными. Первая модель была озвучена Александром Кирштейнсом: «Будем душить русских, и они уедут!» Эта политика провалилась. Далее пришла следующая политика, озвученная Эйженией Алдермане из «Латвийского пути»: «Всех интегрируем до полного счастья». И это опять было брежневским шутовством – никого не проинтегрировали.

А сейчас выяснилось, что у нас существует два практически полностью изолированных информационных пространства. И хотя об этом было известно уже давно, сейчас политики внезапно осознали: «Знаете, у нас, оказывается, два информационных пространства». В ситуации, когда существует два полностью изолированных информационных пространства, все те мероприятия, которые проводились до сих пор, не годятся. Если в латвийском государстве не будет достаточно единой группы жителей, которые занимаются хозяйством на этой территории и защищают ее, мы обречены на уничтожение – исчезнем как политическая нация, а через несколько поколений и как этнографическая общность», – констатирует Бендикс.