Гостями очередного выпуска программы «Вопрос с пристрастием», которую на телеканале PRO100TV готовят журналисты газеты «Час», стал председатель общества «Родной язык» Владимир ЛИНДЕРМАН.

– Господин Линдерман, вы недавно заявили о том, что получили угрозы в своей адрес. Насколько они серьезны?

– По долгу службы мне приходится читать комментарии под статьями в латышских СМИ. На ругань я не обращаю внимания, это стиль такой – интернетовский. Но появились конкретные призывы меня убить. Кое-где даже мой адрес был написан. Я к вопросам жизни и смерти отношусь философски. Как в той пословице, двум смертям не бывать, а одной не миновать. Я по отношению к себе не воспринимаю это серьезно. Но думаю, что в этой среде может подрастать Брейвик местного масштаба. Да, десять таких интернет-комментаторов – это болтуны, которые дальше клавиатуры не пойдут, но один может эту мысль подцепить, зациклиться на ней и попытаться пойти дальше.

Все ведь на идеологии построено. То же самое было в Норвегии. То, что сейчас демонстрируют латышские политики и часть латышской молодежи, – это радикальный национализм. Их позиция такая: эта земля закреплена за определенной языковой группой, а все остальные – чужаки. Вот, мол, живут чужаки, и что-то еще пытаются вякать о своих правах. Мы зацепили этим референдумом ядро идеологии радикального национализма.

– Президент Андрис Берзиньш заявил о том, что ситуация с нацменьшинствами в Латвии лучше, чем в других странах ЕС.

– На бытовом уровне лучше. Это факт. Я жил в нескольких европейских странах. Но это не заслуга власти, просто наши народы по большому счету не имеют друг к другу претензий. На политическом же уровне в сто раз хуже.

– Но эти попытки власти имеют успех?

– Очень стараются политики из «Единства» и «Все – Латвии!» перевести это на бытовой уровень. Истерика царит невероятная. Звучат призывы, которые обнажают тоталитарное нутро. Политики говорят о том, что надо неграждан высылать, лишать гражданства. На какую-то часть эта истерика может повлиять, но большинство, думаю, это не примет.

– Ряд уважаемых латвийских юристов сравнили вас с Гитлером, который тоже использовал референдумы для политической борьбы. Как вы это оцениваете?

– Меня сравнивали со многими историческими персонажами. Стандартный набор – Ленин, Троцкий, Cталин, Бен-Ладен, из позитивных примеров – Мартин Лютер Кинг и Ганди, а из новых – Гитлер и Аль Капоне.

Свои мозги в чужую голову не вставишь. Получается, что все, кто использует референдумы – те же швейцарцы, например, – гитлеристы. Возможно, это было сделано специально, чтобы очернить меня перед Европой. Потому что я собираюсь поехать в Страсбург на встречу с депутатами Европарламента. Но вообще это убожество, конечно. В лучших традициях советского агитпропа.

– Ряд экспертов указывают на то, что если референдум провалится, то русский вопрос будет закрыт на долгие годы. Не опасаетесь этого?

– Я бы вообще не употреблял таких слов, как провалится. Референдум уже не провалился. Русская община сформулировала свою позицию. И другая сторона ее учтет как миленькая. Может, не сейчас, но после того как истерика схлынет. Они всегда говорили – проблемы нет. Об этом они говорили в Европе. Но теперь эту проблему не скрыть. Она встала в полный рост. Мэр Риги говорит, что за русский язык может проголосовать 300 тысяч человек. А это аргумент и для Европы, и для прагматично настроенных латышей. Мы теперь не позволим обращаться с собой так, как раньше. Никакой драконовский законопроект больше не пройдет – мы показали, что нас много и мы едины.

– 19 февраля мы проснемся в другой Латвии?

– В другой стране мы, конечно же, не проснемся. Но это будет символическим жестом. Референдум – это не конец, а начало.