На вопросы «Часа» ответил глава общества «Родной язык» Владимир Линдерман.

– Как вы оцениваете число проголосовавших за русский язык на референдуме? Может быть, можно было набрать больше?

– Я предполагал, что результат будет в таких рамках – между 250 и 300 тысячами. Так и получилось. Конечно, хорошо было бы набрать еще несколько десятков тысяч за, но не думаю, что это так принципиально. Все-таки на рекламу за и против русского как второго государственного языка были затрачены несопоставимые ресурсы – наш легкий карабин против стратегической авиации, которая бомбила очень круто... Я считаю, что достигнут хороший результат: за русский язык на референдуме проголосовали на 85 тысяч человек больше, чем подписалось на втором этапе сбора подписей. Это правильная динамика.

– Каковы, на ваш взгляд, главные итоги референдума?

– Во-первых, сплочение русских Латвии произошло, у меня есть ощущение, что перейдена какая-то линия, есть чувство сплоченности и уверенности в своей значимости в Латвии. И у меня ощущение, что поворота назад не будет.

Во-вторых, нам удалось привлечь серьезное международное внимание. Я давно не видел такого количества не только российских, но и западных журналистов. Я прочел целый ряд статей о референдуме в крупных американских и других изданиях и могу сказать, что все эти статьи носят объективный характер, они показывают позиции обеих сторон. На мой взгляд, очень важно, что нашим латвийским оппонентам не удалось навязать штампы о том, что мы рука Москвы и шовинисты. В этих статьях нас не называют ни шовинистами, ни агентами Кремля, просто рассказывается о проблеме с русским меньшинством в Латвии.

А, в-третьих, итог состоит в том, что диалог начался. Да, он начался с истерики, но истерика это тоже диалог. Раньше проблема просто замалчивалась. До референдума в спорах о том, есть проблема или нет, побеждали, по крайней мере в правящей латышской среде, те, кто утверждал, что никакой проблемы нет вообще.

Сейчас же никто больше не может сказать, что проблемы нет. И теперь будет происходить конкуренция решений этой проблемы. Крайние националисты уже сказали, что надо сделать – еще больше закрутить гайки и выслать из Латвии Линдермана... Но все понимают, что это детский лепет, а не решение. А конкуренция серьезных решений обязательно начнется – свои решения будут вынуждены предлагать политические партии. И на выборах этот вопрос будет стоять. Так что болтовня типа проблемы нет, давайте жить дружно больше не пройдет.

– Накануне референдума вы собирались обратиться к латышам. Был ли ваш призыв услышан?

– Признаю, что существенную часть латышей нам на свою сторону перетянуть не удалось. И я тут не вижу своей вины, поскольку, наверное, сейчас это было невозможно. Мы строили свою кампанию на логике и здравом смысле. Но нам противостоял миф. А как говорил Жорж Сорель, «встав на почву мифа, вы надежно защищены от всех логических опровержений». Можно приводить экономические, моральные, демографические и любые другие аргументы в пользу того, что русский должен быть вторым государственным, и слышать в ответ только одно: здесь Латвия и один госязык – латышский... За 20 лет миф полностью сформировался и окреп, и в него верят даже те, кто не любит правительство. Миф это миф, и борьба с ним не быстрое дело. Но в мифе появились трещины, хоть пока они и не видны...