90 лет назад – 7 февраля 1922 года – депутаты Учредительного собрания Латвии единогласно проголосовали за концептуальное принятие второй части Сатверсме. Этот раздел конституции ЛР предусматривал, в частности, представителям национальных меньшинств «гарантированно свободное пользование своим языком – как устно, так и письменно».
Февраль 1922 года был судьбоносным для Латвии: избранные народом депутаты завершали работу над текстом конституции (Сатверсме). Кипели страсти, порой выдвигались самые неожиданные предложения. Например, чуть было не прошла идея записать в основном законе, что в Латвии запрещена деятельность ордена иезуитов.
Вычеркнули эту статью из проекта Сатверсме буквально в последний момент. Впрочем, об иезуитах все равно ведь ничего не слышно.
Ныне в воздухе витает идея: не сократить ли число депутатов Сейма? А 90 лет назад один из отцов-основателей Латвии Янис Голдманис (член Народного совета, провозгласившего 18 ноября 1918 года независимость ЛР) предлагал не поддаваться магии цифры 100 и записать, что в Сейме работают 120 депутатов. Ему возражал представитель социал-демократов Феликс Циеленс: государство невелико, во время мировой войны подверглось опустошению – и людей мало, поэтому достаточно ста парламентариев.
15 февраля 1922 года Учредительное собрание в окончательном чтении приняло первую часть Сатверсме. Против не было подано ни одного голоса, воздержались лишь несколько парламентариев. Тогда депутаты еще сами не подозревали, что конституция уже принята ими!
Напротив, была назначена дата обсуждения в третьем чтении второй части Сатверсме – раздела о правах человека (как уже говорилось, 7 февраля этот раздел был единогласно утвержден во втором чтении). В проекте второй части Сатверсме было записано много интересного. К примеру, если бы была принята в старой редакции статья 115 – о праве нацменьшинств на пользование своим языком, то нынешний референдум о втором государственном языке был бы просто не нужен.
А статья 116 предусматривала: национальные меньшинства в своих национально-культурных делах являются автономными. Тогда под этой формулировкой подразумевали и школьную автономию, то есть право детей представителей национальных меньшинств на государственные средства учиться на родном языке.
В марте 1922 года, однако, выяснилось, что принятие второй части Сатверсме откладывается. И вовсе не из-за нежелания записать в конституцию права нелатышей – тут-то у депутатов споров не возникало. Нашлись другие камни преткновения. Группа депутатов из Латгалии настаивала на признании прав латгальского языка, социал-демократы отстаивали право трудящихся на политические забастовки.
Сторонники внесения во вторую часть Сатверсме поправок готовы были до конца стоять на своем, на заседаниях шли жаркие дебаты, дискуссии не прекращались и в кулуарах. Между тем время, отведенное для работы Учредительного собрания, подходило к концу. Настали летние каникулы, затем прошли выборы, и 7 ноября 1922 года на первое заседание собрался первый Сейм Латвии. В тот же день вступила в силу Сатверсме ЛР. Состоявшая лишь из одного раздела – первого, принятого 15 февраля 1922 года. Впрочем, никого это не смущало, даже депутатов Сейма от партий национальных меньшинств.
Ведь право на школьное обучение на родном языке гарантировалось законом об образовании, употребление языков вообще не регулировалось в частном секторе, где трудилось подавляющее большинство, даже в Сейме депутаты имели право выступать не только на латышском, но и на русском и немецком языке. Казалось, чего же более, и так все в порядке.
Неудивительно, что первый Сейм занимался принятием важных и очень актуальных законов, а возвращаться ко второй части Сатверсме не спешил. О ней вновь вспомнили только в 1933 году. И вновь не хватило времени для ее принятия: 16 мая 1934 года произошел государственный переворот. Статьи о правах человека вносили в Сатверсме уже после восстановления независимости Латвии. Но такие права для нелатышей, какие были предусмотрены в 1922 году, утверждены, конечно же, не были.
